Бортжурнал с наносферами

Виконт Алексей Артёмович разговаривал давеча с Бабушкой Светой (моей достопочтенной тёщей) и признался: «Никогда не наблюдал её в такой ярости. А всего-то нужно было — пробить на автокассе двадцать пакетиков с влажным кошачьим кормом».

Ну да.

Давненько не предавались мы здесь англолингвальным ласкам — почему бы не предаться?

В ходе практики вызрел очень простенький, кратенький, но довольно такой «лакмусовый» тест для соискателей должностей, связанных с англотичингом, будь то для Кошки (Корпоративной Школы для наших исчадий), будь то для моей невольничьей плантации (где я осуществляю предпродажную подготовку юных уголовничков, выкупленных у ментов).

Вопрос такой.

«Вот есть игрушка Kingdom Come. Как бы историческая медиевалистика. И вот что бы вы ответили, если бы вас спросил ученик, почему в названии — именно come, а не comes, как было бы грамматически правильно с единственным числом в третьем лице?»

Не раз и не два доводилось видеть, как люди, претендующие на широту кругозора, нестандартность мышления и, обычно, либертарианские политические взгляды, проповедуя «скандальный» индивидуализм и подвергая сомнению догматы об абсолютной ценности любой человеческой жизни, кидают незамысловатую задачку следующего типа:

«Представьте, что вы — единственный хирург в больнице где-то в глуши, куда привозят двоих выживших в авиакатастрофе неподалёку. Один — великий, гениальный учёный (Эйнштейн, Королёв, Парацельс, whatever), а другой — совсем простой парень, ничем не примечательный. Ну, скажем, пилот того упавшего вертолёта. И у вас есть возможность спасти только одного из них. Второй — загнётся всенепременно, пока вы будете уделять внимание первому. Ну или, инвентаря, необходимого для жизнеобеспечения — только на одного. И вот кого вы будете спасать: великое светило науки — или этого заурядного бедолагу, каких мильоны?»

Как вариант — у вас одно место в лодке при кораблекрушении, или один лишний парашют в падающем самолёте, что угодно подобное.

И очевидно подразумевается, что собеседник, дотоле настаивавший на той банальности, что будто бы «все человеки важны, все жизни их равно ценны» - должен почесать репу и покаяться: «Да, это я маху хватил. Конечно, научное светило — важнее, а тот левый бедолага — хрен бы с ним».

Мне же становится ясно, что сей «перпендикулярный» философ, претендующий на моральную эпатажность своего рационалистического прагматизма, в действительности умственно и духовно обитает по-прежнему где-то в советской пионерии. В том смысле, что, как бы он ни силился изобразить «нестандартный» этический подход и «особо циничный» индивидуализм, на самом деле по-прежнему живёт и дышит всё теми же соображениями «общего блага» и «пользы для всего человечества». И, более того, полагает их аксиоматичными, обязательными и для всех вокруг.

Смею уверить, истинные индивидуалисты, либертарианцы и моральные отщепенцы — мыслят и видят немножко по-другому.